• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: тварьемое (список заголовков)
02:02 

Надеюсь, верую: вовеки не придет ко мне позорное благоразумие.
Это блядство, писать истории не про себя. Ну сложно мне быть преподом у старшеклассников и любить тридцатилетнего художника с Невского, очень сложно. Но, искусство требует жертв же. Какое-то стихо искусственное получается, нэ?
И вообще, у меня есть паблик, кто не знает: vk.com/stefaniadanilova там достаточно тепло и уютно. Только на моей странице вконтакте временно Посторонним В. Ему там сейчас быть нужнее, чем мне. Книги больше во мне нуждаются.



Мне говорили - похожа на мандаринку.
Волосы были рыжие, как у Пеппи.
Мне пророчили деньги. Мужа из Коста-Рики,
А в итоге сжимаю в ладони пепел.

Ты - художник, тебе тридцатник и данхилл крепкий.
Я ношу рюкзак и шарфы твоего оттенка,
Я вытягиваю на тройки, как в сказке тянули Репку,
Я учитель у старшеклассников. И шатенка.

Я ведь правда, как мандаринка. Меня очистили,
А потом по долькам в чьи-то большие рты.
На мои возражения слышу в ответ "лечись теперь".
Я болею, меня съедает, что это - Ты

Там, на Невском, торгуешь пачкой реминисценций.
Как кого-то встречал, кому-то себя дарил.
У меня внутри - очень большое сердце.
Очень мокрое, ржаво-рыжее.
Мандарин.

А на нем такая наклейка, ну, про Марокко.

- Вот опять себе навыдумывала... Иди ты!
- Сам иди! От тебя совершенно ни капли прока...

И... приятного
аппетита!


@темы: тварьемое

00:40 

Недорисованный круг.

Надеюсь, верую: вовеки не придет ко мне позорное благоразумие.
Нарисуй на бумаге простой кружок.
Это буду я - ничего внутри.
Посмотри на него. А потом
Сотри.

Бродский


Она вспомнила, как за проезд в маршрутке требовали тридцать рублей.

А у нее было много-много золоченых десяток, но в итоге ей пришлось сунуть водителю в ладонь мятую сотню. Потому что она слишком любила коллекционные монетки. Они напоминали ей пиастры, те, что в огромных количествах усыпали песок под затонувшими кораблями, и сверкали, как чешуйки у рыб, если не стали пристанищем для каких-нибудь полипов. В морской жизни она разбиралась сугубо по книгам, смутно помнила лишь, что такое битенг, и то со слов, а еще таила детскую обиду на море за то, что оно унесло ее кота, вылепленного из песка и возвышавшегося на метр ввысь.

Так вот. Мятая сотня значила многое. Много новой мелочи. Новых коллекционных десяток, что-то в честь открытия чего-то, полета куда-то. Она даже не читала эти надписи. Собирала их в потертый кожзамовый мешочек, сама для себя не решив - то ли это на черный день, то ли это маленький вклад в будущее, если ее все-таки отчислят из института за то, что она имеет наглость писать рассказы вместо конспектов. Ведь когда-то эти монетки перестанут выпускать, и они будут иметь куда большую ценность, чем сейчас.

Ведь когда-то и она сама умрет, и, возможно, ее будут ценить больше. Пока что ее рассказы любили читать в узких кругах, публиковали в журналах, просверленных воспаленными катарактическими глазами седых тетенек с бородавками на подбородках, или дяденек, у которых все лицо было в алкогольной гематоме.
Она ничем не умела орудовать, кроме сравнения. И этим напоминала всем математика, который взял формулу и использует ее во всевозможные задачи. Или тупоголового кандидата в охранники, который умело впихивает параллелепипед в треугольное отверстие, и пластмасса прогибается, как мир в песне Машины Времени.
Сейчас она сравнивала эти монетки и слова.

Она держала его за руку - или он ее держал, впрочем, разве это важно. Так считала ее учительница по истории. Ничего не может быть важнее даты разжигания такой-то войны и подписания такого-то факта. Голос учительницы въелся в ее память, как настырный стук печатных машинок, слышать которые она была вынуждена большую часть времени в своей маленькой конторке.

А вообще она не запоминала голоса, этот как-то случайно запомнила. Твердо решила для себя, что произнесенное стальным сопрано слово "милитэр" она запомнит на всю жизнь, чтобы осталось в памяти хотя бы это, если даже такая заметная вещь, как четыре огромных бородавки у подбородка, забудутся.
И, благодаря этому слову, она воспроизводила целые куски текстов, которые могла бы сочинить учительница. Всякий раз, когда она брала кого-нибудь за руку, либо отвечала на поцелуй - в ее ушах звучало это грозное "милитэр", а за ним всплывало: "Ваши мальчики, ваши слезливые романчики на переменах - это все ничто в сравнении с датой установления такого-то соглашения! Вы должны учиться, а не мучиться несчастными любовями".

Неизвестно, почему эта школьная привычка не отпала от нее, как отпадают ороговевшие частички кожи со временем. Привычка думать так, как думает учительница. Ей казалось, что, когда она вырастет до возраста учительницы, она непременно должна быть такой же - с четырьмя бородавками на шее. Не то чтобы она этого хотела, или ее это привлекало - просто это был своего рода шаблон, образец, трафарет, а другие как-то ей не запомнились.

Она хотела сказать ему какую-то нежность, но у нее всегда это не получалось. А если и вырывалось что-то невзначай, то чересчур школьно и заученно, как правило или дата. Как будто каждое слово она писала на доске под пристальным взглядом учительницы по истории, оравшей на нее: "милитэр!" при каждой попытке написать неверную дату. Мел вырывался из становившихся влажными рук, выскальзывал и предательски пытался изображать из себя футбольный мячик, или ее саму. У них с кусочком мела вообще было много общего. Например, то, что они пытались изображать из себя то, чем на самом деле не являются.

А еще оба стирались, исписывались, сходили на нет. Какие-то следы оставались - каждый помнит, что доски невозможно вытереть начистую, у самого края обязательно будет меловая крошка.

Такой крошкой она служила для водителя маршрутки. Этому человеку было глубоко за тридцать, он был черен лицом, тяжел в кости, а в любви ему отчаянно не везло - девушки его страны были слишком похожи на него, а он хотел оттенков посветлее.

Их руки тогда соприкоснулись менее чем на секунду в процессе передачи сотни, но, тем не менее, ему хватило, чтобы вспомнить об этом тепле и невовремя затормозить несколькими днями позднее.

Она так и не сказала своему... А кем он ей приходился, не знали ни она, ни он. Парень? Как-то вульгарно. Молодой человек? Длинновато. Любимый? Она не знала, любила ли его, или он ее. Так получилось, что они притерлись друг к другу, как две детали пазла, которые вроде бы идеально подходят, но все равно не тот выступ, не та вогнутость - и приходится подрезать. А, как известно, порезы часто бывают величиною в пустоту.

Любая семья из 50-х мечтала бы о таком счастье, но, как известно, то, о чем мечтают другие, и не догадывается, что является предметом чьей-то мечты.

Ее губы чуть заметно дрогнули.
- А знаешь... Я...
Она хотела почти искренне признаться ему в любви, и оно уже почти получилось, как если бы начали чертить круг на песке, и весьма успешно, но линия выехала далеко за начальную точку, и получилось какое-то подобие спирали.

- Я сегодня приготовлю что-нибудь особенное. Видела тут один плакат, там так красиво выглядит это блюдо...

Он сказал безэмоционально, будто бы это было частью его рутинной работы:

- Эти блюда, которые ты видишь на плакатах, сушат строительным феном, красят акриловыми красками, мажут вазелином, фотографируют, а потом выбрасывают.

- И их совсем-совсем нельзя есть?

- Совсем. Впрочем, для желающих отравиться полет фантазии безграничен. - Он зевнул. Он явно не принадлежал к желающим отравиться.

- А, то есть как модели, загримированные несколькими слоями штукатурки? - В женских журналах, коими была заполнена вся белая тумбочка у кровати - пожалуй, единственное место, на что можно было уставиться по ночам вместо полупустой комнаты или его приевшегося лица - было очень много про таких. У них были длинные ноги, а в пальцах не было правды. Только дамские сумочки, и ногти, которые, казалось, взрезали своими резкими касаниями воздух.

- Да, да, как они. Давай поужинаем, а потом ко сну, мне не терпится досмотреть свой футбол.

Телевизор у них уже много дней как отключили за неуплату, и он стал еще более неразговорчив - вероятно, потому что его мозговая деятельность целиком и полностью уходила на продюсирование футбольных снов. Она футбол не любила, с тех пор, как в пятом классе увидела открытку с изображением футболиста, у которого оба колена были покрыты сплошными фиолетово-красными синяками, на которые она даже смотреть боялась - не потому, что брезговала либо ее отвращал вид повреждений. А потому что ей казалось - стоит ей посмотреть на это, и футболисту станет еще больнее от одного взгляда, несмотря на то, что это всего лишь открытка. Порой открытки были живее людей. Живее ее сожителя, это точно.

Ах да, она же выходила за него замуж, или он на ней женился, но это тоже было совершенно не важно, потому что, стоило ей повредить руку в процессе готовки, он продал оба золотых кольца и купил старую стиральную машину в комиссионке. С тех пор ее руки больше не были покрыты волдырями прачек от холодной воды, но, раз в мире всему нужна компенсация, то, видимо, холод пришел в отношения, как подкрадывается вор, и замечаешь его появление - точнее, его следы - уже у кассы, когда табло высвечивает зеленым цену, а бумажник пуст.

Когда она резала лук, она плакала и думала о моделях, у которых, наверное, почти нет времени на личную жизнь. Она думала, что все, что хотела бы успеть в жизни - это раздать им по кусочкам своего сожителя, и спокойно заснуть, не проснувшись. Либо устроиться продавать рыбу в ближайшую лавку. Там хотя бы слабо пахнет морем, несмотря на то, что море в тысячах километров, если не десятках тысяч. А еще эта лавка близко, и не придется ездить до нее в маршрутке, не придется сувать водителю мятые сотни и перебирать драгоценные коллекционные монетки. Но потом она вспомнила, что учительница истории живет в двух кварталах от этой лавки, и решила, что меньше всего на свете хочет услышать ее "милитэр".

А потом легла спать, и ей снился футбол, и все футболисты мира подбегали к ней, а она взглядом излечивала их разбитые лиловые колени, чувствовала себя нужной и была практически счастлива.

*

Утром водитель маршрутки застрял в пробке. В машине, притормозившей рядом, сидела девушка, смутно похожая на одну из тех, что водились в его стране. Разве что в несколько раз красивей, и тщательно загримированней. Зачем-то стразы на бровях, даже на волосах. Только эта не водилась. Еще не жила, но хотя бы существовала. Она бросила на него один взгляд, который - нет, не пробудил в нем чувств, но пробудил его самого, и напомнил по скорости соприкосновение ладоней с той незнакомкой, когда-то ехавшей в этой маршрутке... Кажется, до моста. Да, до моста, он точно помнил. Он даже не хотел ее высаживать - ему казалось, что, выйдя из маршрутки, она прямым ходом направится к парапету и спрыгнет в воду, и они сомкнутся над ней, и это будет, в общем, хорошим кормом для газетных уток.

Он сделал движение, будто срывает что-то тягучее с лица, как выплюнутую в лицо жвачку или маску на клею. И резко вдавил на газ, зажмурившись, чтобы выпростать из-под сетчатки то ли девушку, а то ли видение, резко появившуюся в его мыслях, как темные силуэты разных историчек нависают над ученицей, пойманной с поличным, а точнее, с доставаемой из гольф шпаргалкой.

Впереди тоже была маршрутка. Они иногда с ней даже играли в своеобразные догонялки, кто быстрее наберет полное купе пассажиров и двинет. Маршрут у них был один.

*

Ее рассказы по-прежнему читались, но не множились. На похороны не принято приглашать посторонних, поэтому и были-то всего лишь непонятный муж-сожитель и группка так называемых мастеров пера, то ли поклонников, а то ли нет. Во всяком случае, никто никому не кланялся.

Говорили, что авария тогда была огромной. Маршрут, на котором она произошла, взял на себя большую автомобильную нагрузку вследствие огромного потока желающих полюбоваться на крупный модельный показ.

Модели не особо расстроились, кажется.

Проезжая обратно, одна из моделей затормозила машину у места аварии. Разумеется, о катастрофе она знала примерно столько же, сколько об интегралах - то есть, не имела ни малейшего понятия об ее существовании. Что-то привлекло ее взгляд в брусчатке. Блестит? Пайетка? Сережка? Что же, ассоциативный ряд был весьма логичен.

Позже ее модельная карьера была окончена и она волею случая устроилась продавщицей рыбы. А муж-сожитель захотел как-то рыбу в кляре, зашел в лавку, и в его руке оказалась, помимо прочих, золотая пиастровая монетка.

Он вспомнил, что она собирала такие. Напряг офутболенные мозги, он даже извлек из памяти примерное местонахождение кошелька с ними в ее комнате, в которую он не заходил.

Нет, он не хранил память о ней, словно невинность либо шрам, который легко можно устранить несложной операцией. Он сдавал эту комнату, на что и кормился. Конечно же, кошелек давно прибрали к рукам, и кто-то очень сильно обрадовался. Да, кажется, четвертые по счету съемщики очень сильно ликовали в один вечер, был слышен детский смех и какое-то позвякивание, а он дремал - ему снился очередной Спаллетти, почему-то у него было фиолетовое колено, а он орал: ну беги же, беги, почему ты не можешь быстрее, из-за тебя сейчас твоя команда гол не забьет.

Он подошел к окну и выбросил монетку, насколько хватало размаха, в песочницу во дворе.
Потом лег на кровать и сам не заметил, как уснул.
Ему ничего не снилось.


@темы: тварьемое

10:23 

изольда изо льда

Надеюсь, верую: вовеки не придет ко мне позорное благоразумие.
посвящается тому человеку что сидит двумя партами сзади

Из камня или изо льда, Изольда, сделана ты кем-то?
Закуривать таблетки Кентом и ждать, пока прошепчет "да" тот человек,
кого ты хочешь то приручить, то приучить - к себе, что днем темнее ночи,
светлее светлого в ночи. К себе, что так рыжеволоса, что затмевает
солнце враз, что обожает безголосо петь песни с тайным смыслом фраз. Ты
вроде отыскала счастье: ему стираешь ты носки, но ночью рвет тебя на
части от неизведанной тоски.
Ты хочешь меньше всех на свете - и в то
же время больше всех: орать стихи в холодный ветер во всей щемящей их
красе. Ты хочешь, чтоб тебя любили - и говорили, боже мой, как отличают
чахохбили от хачапури с шаурмой, о чем угодно, кроме страсти, тебе всего
семнадцать лет, и ты невинный головастик средь рыбных будущих котлет.
Изольда,
будь смелей, и будет твоим врагам и шах и мат, у ног собакой ляжет
путин, по всем - зачет и автомат, и что тебе бы ни светило -
остановиться значит смерть, ты поворачиваешь стило еще на четверть и на
треть...
...Но на сто восемьдесят сразу ты побоишься, как всегда,
Поэтому заветной фразы ты не услышишь никогда.


Данилова С

@темы: тварьемое

00:31 

никто из вас

Надеюсь, верую: вовеки не придет ко мне позорное благоразумие.
- Да, я с тобой. Конечно, я с тобой.
- Куда угодно. Хоть в смертельный бой.
- Склони главу же на моё плечо.
- В любой момент звони, хоть ни о чём.
- Я руку помощи подам тебе всегда.
- Что б ни замыслила – отвечу сразу «да».
- Ты для меня, запомни, весь-весь мир.
- Тобою восхищаюсь, мой кумир.

Все это очень мило. Словеса
С ушей лапшой свисают, как сережки.
Но у Фемиды – пылью на весах,
Все это – показуха понарошку.

Когда мой мир мне кажется так хрупок –
Никто из вас
Не поднимает трубок.

Сегодня выступала на канале ВОТ в программе "Зеленая среда". (Я ебу али бабу). Наверняка намолола кучу хуйни. Вручили диплом застекленный в рамочке за прямой эфир, ослепили софитами и камерами. Позадавали вопросы. Стрем и страх, ясное дело. Но, справедливости ради, отмечу, что к зубному идти гораздо ужаснее. Надеюсь, что не сгорю со стыда, увидев себя на записи, которая будет выложена в контакте. Надеюсь, у меня не дрыгалась нога, руки не скакали истерично по креслу, а глаза не прыгали из одной стороны в другую, и голос не так сильно дрожал от волнения. Времени было очень мало. Полчаса вместо обещанного часа. Я думала, что не хватит слов, чтобы растянуть их на час, а оказывается, могла сказать так много, но увы и ах. В целом позитивно, хотя паника была перед этим страшная.
Что меня больше всего выбесило и убило нахуй, господа.
Когда вам плохо, вам нужна поддержка итд итп, я хоть раз не поднимала трубку? Я хоть раз не отрывалась от своих дел во имя того, чтобы помочь вам, даже если речь шла о пустяковой проблеме типа больной головы и так далее?
Я звонила многим людям перед выступлением, ибо очень волновалась. Нужно было просто разговориться, обрести уверенность в себе. Ответила только Яна, одногруппница, с которой у нас довольно теплые приятельские отношения. Потом меня отключили за неуплату, но экстаза мне это все же придало. За что ей огромное спасибо.
Никто потом даже не перезвонил. Кроме Киры. Который, кстати, постригся и копия Ягами Лайта-Киры, да-да, того самого, за что я люблю его еще больше. Вся его семья смотрела меня и восторгалась. Приятно, чоужтам.
Хочется верить, господа, что ваше молчание было вызвано занятостью, а не полным безразличием.

:crzgirls:
Спасибо, сигареты, что вы у меня есть.


@темы: Кира бог нового мира, тварьемое, я ебу али бабу

01:12 

Надеюсь, верую: вовеки не придет ко мне позорное благоразумие.
http://vkontakte.ru/yourkamikorose

не рифмую "любовь" и "кровь" -
в этом самый мой лучший плюс
___________________________________
tags: стефания данилова, kamikorose, стихи, поэзия, творчество, рисунки, аудиозаписи, цитаты
___________________________________
Стих – это дельце, в общем-то, некромантское: мягкое тельце, душу в него вдыхай – будет кого-то за душу брать романсово, в выжженном сердце ласточкою порхать. Только беда – придуманных ситуаций ты не признаешь: за шкирку не сможет взять. Слишком уж чувство истины в тебе развито, кто говорит, что ею творить нельзя?

Я полюбуюсь твоею зимой семнадцатой, как в небесах чаинки стихов скользят.

контактовцы, вступайте )

@темы: тварьемое

21:13 

Надеюсь, верую: вовеки не придет ко мне позорное благоразумие.
теперь она живет, и жизнью райскою,
но ей в живот катаной самурайскою -
все неосуществленные касания,
по снегу чистых чувств - следами санными,
по восковой щеке - слезами самыми
неискренними, блядскими, горячими,
которые выдавливать-выклянчивать
не стоит, нажимая кнопки жалости
и рассыпать червонные пожалуйста,
при ней - молчи. молчи губами алыми,
не обернулись чтоб слова скандалами.
ты просто обнимай ее покрепче, и
её тоску повесь к себе на плечики,
и трепет приплюсуй к нему осиновый.
люби пожаровзоро птицу синюю -
падёт с небес дождливых в руки сильные.


@темы: Кира бог нового мира, тварьемое

20:54 

длинное. для киры.

Надеюсь, верую: вовеки не придет ко мне позорное благоразумие.

 

Я не больна, вполне в своем уме,
Но вдохновляюсь от прикосновений…
Стихи во мне порхают как в тюрьме.
Я их освобожу, уж ты поверь мне.

Мы станем еще более близки,
Когда моим законно станешь мужем.
Я просто уберу твои носки
И приготовлю курицу на ужин.

Мечтать не вредно – грубо говоря.
Мечтать полезно мне с душой поэта.
Так легче верить в то, что все не зря.
Ах, если б я могла молчать об этом…

Мне не хватает ласки чьих-то рук,
В объятья заключающих, как вечер.
Помочь бессилен просто близкий друг,
И вам, друзья мои, крыть просто нечем.

Что до вульгарных танцев с темнотой
Завуалированно вам отвечу –
Люблю, чтоб с курицей был острый кетчуп,
Да можно без, но все-таки не то.

И как сказать ему, что каждый миг,
С ним проведенный, в памяти на пленке.
У факультета моего дымит,
Слов нет… Такой родной, такой далекий.

Я помню все, с начала до сейчас,
Читаю в никуда пустому залу.
Слова сладки, мгновеньями горчат,
И я еще не все пересказала…

Стихами напророчу нам бокал
Любви искристой без конца и края,
Обкладывают небо облака,
За ними, знаю, что-то вроде рая.

Когда пройдет последний в мире дождь,
Рассыпятся кирпичные фасады,
Я улыбнусь из яблочного сада –
Ведь ты чуть позже в новый мир придешь.


@темы: тварьемое, Кира бог нового мира

20:53 

на троицком мосту

Надеюсь, верую: вовеки не придет ко мне позорное благоразумие.
Я буду личным
Твоим поэтом,
И ты, как следствие, мной воспетым,
И за какие грехи такие
Тебе достались мои стихии,
Тебе, нахмуренному, как город,
Пока моря затопляют горы,
Моя ладошка в твоей ладони –
Мы не погибнем,
Мы не утонем…
Мы будем небо дымить синхронно,
Пойдем по трупам
И по коронам.
Стихи листвою, травой и пеплом…
Что нам какое-то
Ада
Пекло.
Что иго зимних и летних сессий,
И похоронных чужих процессий?
Мир так прекрасен,
И так огромен,
Что нам бояться,
Утраты кроме?

Не повториться
Разлуке летней –
Тогда полет мой
Мог стать
Последним.



@темы: Кира бог нового мира, тварьемое

20:52 

"молитва"

Надеюсь, верую: вовеки не придет ко мне позорное благоразумие.

Храни тебя Бог от злого

Коварного глаза тьмы,

От подзаборного слова,

Галеры, сумы, тюрьмы.


Храни тебя Бог, любимый.

Чтоб на позорном столбе

Твое не высекли имя…

Позор не идёт тебе.


Храни тебя Бог от бабы,

Сварливой, чванливой, как

Туземка под баобабом,

Плюющая в облака.


Храни тебя Бог от мира,

Ломающего таких,

Как я – с золотистой лирой,

Как ты – чьи шаги легки…


Храни тебя Бог от сплетен,

Даруй еды и огня.

И чтобы сквозь бег столетий

Ты так же любил меня.

 



@темы: Кира бог нового мира, тварьемое

20:50 

"никогда"

Надеюсь, верую: вовеки не придет ко мне позорное благоразумие.


это боль, которая не кончится никогда.
над тобой туча,
в ней не вода.
в ней бензиновый град,
который прольется на тебя тогда,
когда проскочит искра.

между вами,
близко-далекими,
ты дышишь прокуренными легкими -
воздух колюч, игольчат.
когда бог издеваться кончит?

ты улыбаешься,
подставляешь лицо,
под сто одно проклятое сверлецо.
спишешь кровь на помаду
выплеснешь боль в бумагу,
опять повесть.
впрочем, это уже не новость.

это как будто в тебе иголка,
некое чувство куцее,
прокалывает каждый орган,
это как открыть все окна
и задохнуться.

это как кричать в открытом море,
неистово.
зная, что не услышат
от пристани и до пристани,
а челюсти ближе.
ближе.

это как шрам, полученный от пирата,
начинает ныть
надцатого мартобря,
а еще вчера ты была совершенно рада,
но шрам почуял соленый воздух.
всё - зря.

это как наткнуться между листов,
на лепестки розы чайной.
и вытрясти их под стол,
делая вид, что они там
случайно.

ты похожа на сломанный механизм,
если смотришь вниз,
покрываясь гусиной кожей.
в пальто на вате.

но не смотреть
ты не можешь.
сама виновата.


@темы: поговорим о жопе, тварьемое

20:48 

"дурная привычка"

Надеюсь, верую: вовеки не придет ко мне позорное благоразумие.
эти чувства еще не названы,
не расфасованы,
не расставлены по местам.
просто мы теперь жизнь прожигаем
совами,
засыпаем ночью одной из ста.

спим в метро.
в наушниках ластится "На заре"
или Браззавиль,
я ведь так и не съездила в назарет,
а строчить о моей любви
оставалось последних сил даже в пять утра,
после улиц, где сплошь - жара.

это как влюбиться напрочь,
наотмашь, насквозь, навылет,
проходить возле жертвы робин гуда в кавычках -
и тебя пронзает вместо неё.
я как гелевый стержень,
и он весь вылит.
ты стал моей самой дурной привычкой.

между явью и вымыслом
границей.
я это вынесла.
я думала, возгорюсь от тебя как птица,
попавшая в пропеллер.
про это так романтично когда-то пели

я хочу разучиться любить словами, писать все это,
потому что буквами треснет ворд.
зря твои кудри гладит рука поэта,
вот.

слушай, дурная расхристанная привычка,
подари мне от себя самой
отмычку,
хоть одну,
ну?

06.09.11


@темы: Кира бог нового мира, тварьемое

20:47 

приворотное зелье

Надеюсь, верую: вовеки не придет ко мне позорное благоразумие.
она варит зелье - сахар, рыжая прядка,
объектив, лист зеленый, змеиный глаз,
розы и сигареты, в общем-то все в порядке!
только бы все получилось на этот раз

она подольет по капле в бокалы-рюмки
когда придет в гости, когда ее пригласят
капли сверкают, чуть волнуются руки,
в сердце кусается дюжина злых крысят.

она варит зелье... счастье на весь билетик,
радугой на ладони, смертью из-за угла.
ей так не хочется вон из вагона лета,
вот бы четвертый месяц, столько б еще смогла

он ее обожает, обожествляет...
а она его хочет всего, целиком, навек.
ей просто влом опять начинать с нуля, и...
- Тебе никуда не деться,
мой Человек.


@музыка: Мельница - Приворотное зелье

@темы: Кира бог нового мира, тварьемое

20:45 

сонной и светлой

Надеюсь, верую: вовеки не придет ко мне позорное благоразумие.
спи, моя муза, спи, мое
вдохновение.
пусть тебе светел сон
и легки шаги.
я не усну, слишком ярки
мгновения,
всю эту ночь
буду творить стихи.

спи, моя радость,
солнечная усмешка,
искренность искрами
в голосе ломких строк...

Я б на тебя смотрел
Пристально,чутко,нежно...
Только я как всегда
Жизнь поменять не смог.


@темы: но, может, тебя и на свете нету, тварьемое

20:43 

для тебя, К

Надеюсь, верую: вовеки не придет ко мне позорное благоразумие.
мысли на эту тему - изыски, вымыслы
просто, когда мы вместе, то каждый раз
чувство -
что сны дурные рекою вынесло,
и я становлюсь взрослее
во много
раз

что тебе - камень бросовый,
мне - брильянтами,
что в золотых оправах огнем горят,
я собираю их
по капелькам и по атомам,
изо всех сил
стараясь
не растерять


@темы: но, может, тебя и на свете нету, тварьемое

20:42 

совместно с Ко-тян

Надеюсь, верую: вовеки не придет ко мне позорное благоразумие.
Ветром,
искристым морем,
россыпью снежных брызг,
встань, будь рядом со мною,
мыслями поделись...

Где и кого нам ищется
в хитросплетеньи стен?
Это не важно, вычеркни
и "почему", и "зачем".

Здесь и сейчас.
Сегодня.
Прошлое - позабудь...
Словно незримый сводник
Нам озаряет путь,

Ты - королевна Неба,
я - Сероглазый принц...

Все, что хотелось мне бы -
из паутины лиц -
снулых,
унылых,
вязких,
выпутаться,
вздохнуть!

И очутиться в сказке...
Хоть на когда-нибудь.

Пусть это только мантра,
Пусть это лишь игра,
Вот бы не стало "завтра"
и унялось "вчера",

Пусть это лишь мгновенье,
Отголоски тепла -
Ночь потекла по венам,
не-воз-мож-но
светла...


@темы: но, может, тебя и на свете нету, тварьемое

20:41 

"в каждой шутке есть доля правды, в каждой благости - капля зла".

Надеюсь, верую: вовеки не придет ко мне позорное благоразумие.

Я бы ходил рядом, держал Ваш зонтик,
Сумку придерживал, если спадает с плеч,
И примечал все тучи на горизонте,
Если мне дали право бы Вас беречь.

Я небогат, мал и немногословен,
Внешне - ну совершенно не Ваш типаж.
Но наделен умением с полуслова
Вас понимать... Желаете экипаж?

Кто-то изрек: слова - набор ассигнаций.
Честно сказать Вам, Вы мне не по словам.
Ни в чем, никогда, никому не боюсь признаться.
Просто все это вовсе не нужно Вам.

Если бы, если бы, если бы все исправить -
Душу продать, в прошлое выкупить мне билет.
Я ничего от Вас вытребовать не вправе.

Я - не мужчина.
Мне лишь семнадцать лет.


@темы: но, может, тебя и на свете нету, тварьемое

20:40 

кире

Надеюсь, верую: вовеки не придет ко мне позорное благоразумие.
твое имя глядит из вывески магазина на чернышевской,
из газетно-журнальных вырезок, иногда измененным женским,
царь персидский, что из истории...лайт ягами трясет тетрадкой,
я твержу: джанджахарья мория, и глаза отвожу украдкой.
я узнаю тебя затылочно, в этом деле я стала ловкой -
только ты мне глядишь с ухмылочкой
из вордпадовской
кодировки.

а еще - фамильная улица! я, наверное, обреченная.
мое имя нигде не крутится, кроме как в поименном чем-нибудь.


@темы: Кира бог нового мира, тварьемое

01:03 

Надеюсь, верую: вовеки не придет ко мне позорное благоразумие.
Слушай ночерне-блюзовую пластинку, и волосы, будь добра, причеши уже, время по скользкой-мокрой дождинке тикает, люди становятся выспренней и чужей. Это твое осеннее настроение всех уже заколдобило, ну и что ж – ты все мечтаешь стать то звездой, то гением, только сначала искренность уничтожь, больно уж непростые твои истории, взять бы и выдать за сказку, а не за быль – только прочтут по-быстрому да по-скорому, кто прочитал, тотчас же все забыл.

Ты ищешь, ищешь душевное равновесие, и собираешь пазлы из разных дней – с этим гитарно, с этой похмельно-весело, вечером, может быть, пригожусь родне. С этой тебе не спится и колет спицами – выкопает под корень и бросит в снег, ей наплевать, что ты родилась не птицею и расцветаешь, ясно же, по весне. Этот тебя заштопает, отрихтует всю, вновь установит заданный алгоритм – вот ты жива и песни поешь по улицам, правда, без голоса, но может, и прогорит.

И по утрам разбудят вибросигналами, на автомате в ванную, все дела, сны разольются, словно сугробы талые, ищешь в метро местечко в чужих телах, тихо с судьбою – сводницей да разлучницей – ты говоришь, и что-то в ответ гудит, ты почему-то уверена: все получится, просто обязана выстоять-победить. В рваном кармане бьется птенцом причиночка, чтоб физкультуру начисто откосить – там перекресток с той самой, что приручила, но за это лето поднакопилось сил.

Хитрость у рыжих, стала наверно, данностью: всех вокруг пальца, стоит задвинуть речь, но аккуратней, чтобы не попадалась-ка, ведь дорогого стоит себя беречь. Подумаешь, ну проронишь разменной лептою в щель черных глаз жеманное «извини», только кассиром-богом пробито лето, и…легче с нуля, чем что-либо изменить. Больше не мечешь свиньям червонным бисером, ветер себя вплетает в твои вихры, любишь стройней, красивей и независимей, выучила урок не хухры-мухры.

И … ты пришла к порогу итогов четверти, хоть и подводишь летом, а не зимой; шляп не снимают, но признают и чествуют, стих за неделю выстрочился седьмой. Стих – это дельце, в общем-то, некромантское: мягкое тельце, душу в него вдыхай – будет кого-то за душу брать романсово, в выжженном сердце ласточкою порхать. Только беда – придуманных ситуаций ты не признаешь: за шкирку не сможет взять. Слишком уж чувство истины в тебе развито, кто говорит, что ею творить нельзя?

Я полюбуюсь твоею зимой семнадцатой, как в небесах чаинки стихов скользят.


@темы: тварьемое

03:02 

О сегодняшне-ночном.

Надеюсь, верую: вовеки не придет ко мне позорное благоразумие.
Это игра в одни ворота, об стену бисер.
Это когда пешком, а хотелось - рысью.
Вдаль - и по прериям, и по песчаным дюнам,
Быть неотгаданной, рыжей, и вечно юной,
Строишь песчаные или воздушные замки,
Чтобы подольше не превращаться в самку.

Крашеную, разжиревшую на убой.

Те, кого хотела бы рядом всегда с собой -
В руки не поддаются, пиши пропало.
Ставят тебя в игнор, ни во что, в опалу,
Терновым венцом обрамят золотые косы.
Наивно думая, что тебе не бывает сносу -

А на самом-то деле он уж давно настал.

Однажды тебя поставят на пьедестал,
Будут молиться, воскуривать фимиамы,
Да позже, а вот пока что в твоих карманах -
Лепты последние, что кинуть ты будешь рада
В те щели, которым это совсем не надо,
Это высушенный, как бабочка, голый факт.

Факты отчаянно пахнут словечком "fuck".

Ты не нужна никому, никому, запомни,
Вот тебе лист, вот пыльненький подоконник -
Сядь и прописывай цепи своих просчетов.
Знать, что стихам никогда не бывать в почете -
И все равно строчить их назло рекордам,
Мечтая пить виски с колой, летать Конкордом,

Это настолько по-твоему, что нет сил.
И за это тебе мое искреннее мерси.

31.07.2011

@темы: тварьемое

17:35 

Роль светлого образа

Надеюсь, верую: вовеки не придет ко мне позорное благоразумие.
"Тогда б ты ушла, а я б не выдержал, если так.
уж лучше ты будешь светлый образ, а я мудак". (с)Полозкова

Я знала, что будет в конце моей первой новеллы.
А может, романа - читатель пусть выберет сам:
Что стрелки часов превратились в железные стрелы,
И, взвившись как птицы, пронзили слепые глаза.

Я вновь галатеей творила свою героиню,
Забыв у нее разрешенья на это спросить.
И снежная сказка заправским была героином,
И мир мой вращался вокруг этой белой оси.

Искрились глаза - это было не больше, чем иней.
Они становились кусочками серых камней.
Она не хотела быть идолом или богиней.
Вернее, хотела, и очень, да только не мне.

На полке пылится новелла в обложке неброской.
А передо мной лежит свежая стопка листов.
Я новый сюжет сочиняю - пока что в набросках.
Но все, что пишу, разделяю стабильно на сто -

Кто знает, вдруг я тебе снова придусь не по росту,
Захочешь согреться не мной, а углями мостов?

Которые строили мы всего месяц. Средь шумного бала
Вдруг нас разлучить пожелается хитрой судьбе?
И если почувствую, что я тебя заебала -
Роль светлого образа я предоставлю тебе.

@темы: Кира бог нового мира, тварьемое

ее волосы пахнут пачулями и больницей с сотворения мира и до сих пор.

главная